К началу записи четвёртого альбома Radiohead оказались в странной ловушке. Группа из Оксфордшира только что выпустила OK Computer, который сделал их главной рок-надеждой десятилетия, но внутри всё трещало. Том Йорк, вокалист и основной автор, признавался, что не может дописать ни одной песни на гитаре — инструмент, который принёс группе славу, вдруг стал чужим. Вместо привычных мелодий он днями слушал электронику с лейбла Warp — Aphex Twin, Autechre, — и всё меньше понимал, зачем вообще петь так, как раньше.
Том Йорк, вокалист и основной автор, признавался, что не может дописать ни одной песни на гитаре — инструмент, который принёс группе славу, вдруг стал чужим.
Запись без дедлайна и амбар
Ответ на этот вопрос группа искала мучительно долго. Запись растянулась с января 1999-го по апрель 2000-го, и за это время Radiohead успели поработать в Париже, Копенгагене, Глостершире и Оксфордшире. В какой-то момент они купили амбар и переделали его в студию, лишь бы никто не давил сроками. Дедлайна не было, зато было жёсткое внутреннее условие: если альбом не сложится во что-то достойное, группа просто распадётся. Ставка оказалась выше, чем просто новая пластинка.
Пока Йорк уезжал в Корнуолл и часами играл на рояле, остальные участники спорили о том, каким должен быть следующий шаг. Гитарист Эд О’Брайен надеялся на короткие мелодичные гитарные песни — логичное продолжение того, что уже сработало. Но Йорк называл все такие мелодии «полнейшим разочарованием». Он хотел, чтобы голос стал ещё одним инструментом, а не ведущей партией, и чтобы тексты больше походили на обрывки мыслей, собранные случайным образом. Первой вещью, которая вышла из этого тупика, стала Everything in Its Right Place — холодная, ритмичная, совсем не похожая на Radiohead, которых знали слушатели.
Двадцать песен и выбор
К весне 2000-го материала накопилось больше чем на один альбом: группа завершила более двадцати песен и всерьёз обсуждала двойной релиз. В итоге половину отложили — они вышли через год на пластинке Amnesiac. Для Kid A отобрали самые бескомпромиссные вещи: гитар в альбоме меньше, чем раньше, хотя инструмент всё ещё слышен в большинстве треков. Просто теперь он звучал иначе: где-то превращался в эмбиент-петли, где-то уходил на задний план, уступая место модульным синтезаторам и волнам Мартено.
Название Kid A пришло из имени файла на одном из секвенсоров Йорка — случайная техническая пометка стала заголовком альбома, который сознательно отказывался от привычных правил. Radiohead не выпустили ни одного сингла, почти не давали интервью и не устраивали фотосессий. Вместо этого они публиковали короткие анимации в интернете — для большой группы на рубеже веков это выглядело странно и непривычно. Лейблы Parlophone и Capitol, выпустившие пластинку 2 октября 2000 года, рисковали не меньше самой группы.
Реакция индустрии и чарты
Результат ошеломил индустрию. Kid A дебютировал на первом месте британского чарта и стал первым альбомом Radiohead, добравшимся до вершины Billboard 200 в США. Критики, ещё недавно ждавшие «ещё один OK Computer», получили нечто совершенно иное: абстрактные тексты без буклета, вокал, пропущенный через вокодер, и электронные текстуры вместо гитарных припевов. Кто-то ругал пластинку за холодность, кто-то называл её главным поворотом десятилетия, но равнодушных не осталось.
Спустя годы стало ясно, что именно этот риск определил дальнейшую жизнь группы. Kid A победил в номинации «Лучший альтернативный альбом» на «Грэмми» и был номинирован на «Альбом года». Издания Rolling Stone, Pitchfork и The Times называли его лучшим альбомом 2000-х, а в списке пятисот величайших альбомов всех времён он занял двадцатую строчку. Для группы, которая едва не распалась в процессе записи, это был не просто успех — это было доказательство, что ломать собственный саунд иногда важнее, чем повторять его.
Через двадцать шесть лет после выхода Kid A всё ещё звучит как решение, принятое вопреки страху. Radiohead не стали записывать короткие гитарные хиты, которых от них ждали, и не развалились, хотя всерьёз это обсуждали. Вместо этого они собрали альбом из обрывков, петель и случайных слов — и именно эта хрупкая, неудобная конструкция оказалась прочнее любых ожиданий.