В двадцать лет Гренвилл Рансом Банток сидел в библиотеке Музея Южного Кенсингтона над рукописями композиторов — и вдруг понял, что хочет не изучать их, а писать музыку сам. До этого его жизнь шла совсем в другую сторону: родители готовили сына лондонского хирурга к службе в Индии, а слабое здоровье увело его в химическую инженерию. Но страницы чужих партитур перевернули всё. Через год он уже поступил в Королевскую академию музыки, где учился гармонии и композиции у Фредерика Кордера. Банток умер 16 октября 1946 года.
Стремительная карьера и семья
Дальше карьера понеслась стремительно. Банток не просто сочинял — он строил музыкальную жизнь вокруг себя. На рубеже веков он дирижировал театром при Новой Брайтонской башне, женился на Хелене фон Швейцер, которая стала его либреттистом, и возглавил музыкальную школу Бирмингемского и Мидлендского института. Всё это он делал почти одновременно, словно навёрстывая упущенные годы, когда музыка была для него лишь чужими рукописями в библиотеке.
В Бирмингеме Банток превратился в фигуру, без которой городская музыкальная сцена не существовала. Он занял должность Пейтоновского профессора музыки в университете, сменив на этом посту самого Эдварда Элгара. Он же способствовал созданию Городского оркестра Бирмингема — коллектива, который позже станет Симфоническим оркестром Бирмингема. На первом выступлении оркестра звучала его увертюра «Саул». Это был не просто композитор, а человек, который собирал вокруг себя институции, оркестры и учеников.
Экзотика в музыке Бантока
Музыка Бантока тянулась к тому, что он называл экзотикой. Его вдохновляли фольклор Гебридских островов и произведения Рихарда Вагнера. Он писал хоровые эпосы вроде «Омара Хайяма», симфонические поэмы и оперы. В его сочинениях слышны кельтские мотивы, восточные образы, морские пейзажи. Для британской сцены того времени это было свежо и необычно — Банток не боялся уводить слушателя далеко от привычных концертных залов.
Признание пришло и на официальном уровне: в 1930 году его посвятили в рыцари. К тому моменту он уже был одним из самых влиятельных музыкальных деятелей страны. Но после смерти в 1946 году его музыка начала уходить в тень. Оркестры реже брали его партитуры, записи не переиздавались, имя всё чаще вспоминали лишь в связи с другими композиторами — Элгаром или Сибелиусом, который посвятил Бантоку свою Третью симфонию.
Общество Бантока и память
Однако полного забвения не случилось. Вскоре после смерти композитора было основано Общество Бантока, а его первым президентом стал Ян Сибелиус — тот самый финский классик, чью музыку Банток пропагандировал в начале века. Это был красивый жест: два композитора, которые поддерживали друг друга при жизни, остались связаны и после. Общество хранило память о Бантоке, но широкой публике его музыка оставалась почти неизвестной.
Настоящее возвращение началось в 1990-е годы, когда лейбл Hyperion стал записывать его произведения. Оказалось, что музыка Бантока — не музейный экспонат, а живой, яркий мир, который отлично звучит в современной записи. Слушатели, которые никогда не слышали его имени, вдруг открывали для себя «Гебридскую симфонию», «Языческую симфонию», хоровые полотна. То, что когда-то казалось утраченным, снова зазвучало.
Оказалось, что музыка Бантока — не музейный экспонат, а живой, яркий мир, который отлично звучит в современной записи.
История Бантока — это история человека, который пришёл в музыку случайно, но остался в ней навсегда. Он не был вундеркиндом, не родился в музыкальной семье, не шёл по проторённому пути. Он просто однажды открыл чужие рукописи в библиотеке и понял, что хочет писать свои. А спустя десятилетия после его ухода новые поколения слушателей открывают его музыку так же — случайно, но навсегда.