За час до первого из двух концертов в Tower Theater музыканты Дэвида Боуи отказались выходить на сцену. Им только что сообщили: запись станет официальным концертным альбомом, но заплатят стандартный профсоюзный гонорар — 70 долларов каждому. Группа потребовала по 5 тысяч и сидела в гримёрках, пока менеджмент не согласился. Так начиналась запись David Live, первого официального концертника британского рок-музыканта, вышедшего 29 октября 1974 года.
Декорации за 250 тысяч долларов
Этот бунт — идеальная рамка для всего, чем был David Live. Тур Diamond Dogs, в котором записывался альбом, задумывался как самое амбициозное шоу Боуи на тот момент. Сцена изображала «Голодный город» — постапокалиптический мир из одноимённого альбома. Декорации стоили 250 тысяч долларов, на сцене работал самый большой состав группы под руководством Майкла Кеймена. А за кулисами люди считали копейки.
Запись шла 8–12 июля 1974 года в Аппер-Дарби, штат Пенсильвания. Продюсер Тони Висконти позже уточнял, что правильные даты — 11 и 12 июля. К тому моменту тур уже шёл несколько недель, и напряжение внутри коллектива нарастало. Музыканты чувствовали себя расходным материалом: от них требовали студийного качества на сцене, но платили как статистам. Часть бэк-вокала, саксофон и фортепианное соло в «Aladdin Sane» в итоге пришлось переписывать в студии.
Разлом между глэмом и соулом
Через несколько месяцев после Tower Theater Боуи радикально сменил курс. Второй этап тура, с сентября по декабрь, получил прозвище «Соул-тур». Он убрал сложные декорации и добавил песни из будущего альбома Young Americans. David Live оказался ровно на этом разломе: музыка на пластинке записана летом, в глэм-роковом антураже, а обложка показывает Боуи уже со второго этапа — в соул-образе, без декораций, без Зигги.
Критики альбом не пощадили. Ругали аранжировки, ругали напряжённый вокал. Боуи и сам позже говорил, что David Live стал «окончательной смертью Зигги», а по фотографии на обложке он выглядит так, будто только что вышел из могилы. Для артиста, который построил десятилетие на смене масок, это не было признанием провала — скорее фиксацией момента, когда одна маска перестала работать.
Боуи и сам позже говорил, что David Live стал «окончательной смертью Зигги», а по фотографии на обложке он выглядит так, будто только что вышел из могилы.
Песни, ради которых альбом слушают
Но на пластинке есть вещи, ради которых её до сих пор достают с полки. Здесь впервые официально вышла «All the Young Dudes» — песня, которую Боуи отдал группе Mott the Hoople двумя годами ранее. Слушать, как автор забирает её обратно, — отдельное удовольствие: он поёт её не как хит для чужих гастролей, а как собственный манифест. И это работает даже в тех аранжировках, которые критики называли перегруженными.
David Live — альбом-перекрёсток. С одной стороны — конец глэм-рока с его театральностью, гигантскими декорациями и Зигги Стардастом. С другой — первые шаги к «пластиковому соулу», который через год оформится в Young Americans. Боуи не выбирал между ними. Он записал одно, вышел на сцену с другим, а обложку склеил из третьего.
Сведение прошло в Electric Lady Studios в Нью-Йорке, за месяц до начала сессий Young Americans. То есть David Live завершали, когда Боуи уже репетировал следующий поворот. Это многое объясняет в звуке альбома: он не итог, а промежуточный срез. Такие записи редко бывают любимыми у артистов — но именно они потом становятся документами эпохи.
В Великобритании альбом поднялся до 2-го места, в США — до 8-го. Публика приняла его теплее критиков. А сам Боуи уже через пару лет переизобрёл себя снова. David Live остался в его каталоге как фотография человека, который сжигает один образ, чтобы освободить место для следующего. Бунт в Tower Theater был только первым актом этой истории.